Search
14 августа 2022
  • :
  • :

Наследники Александра Градского начали войну

Александр Градский оставил уникальный личный архив, судьба которого крайне беспокоит его соратников друзья подозревают, что вдова музыканта Марина Коташенко „уже все вывозит“ из квартиры, где они жили с Александром Борисовичем. Мать старших детей Градского Ольга, как говорят, наняла адвокатов для решения вопросов наследства. Между тем артисты „Градский холла“  рассказали о собрании по поводу будущего их театра встрече с новым худруком Алексеем Рыбниковым и представителями власти.

Наследники Александра Градского начали войну

Фото; Лилия Шарловская

В день похорон умершего на 73-м году жизни Александра Градского многих, и в его театре и наблюдателей, удивило спешно назначенное городскими властями (владеющими „Градский Холлом“) на тот скорбный день собрание труппы театра со столь же спешно назначенным новым худруком, 76-летним композитором Алексеем Рыбниковым. Близкий друг Градского поэтесса Маргарита Пушкина назвала тогда в интервью „МК“ подобную спешку „вызывающе неэтичной“. Краткое представление артистам нового руководителя, когда еще из театра не вынесли гроб прежнего, все же состоялось, обеспокоенных солистов пообещали „не обижать“, а содержательный разговор хватило-таки такта перенести на другой день.

В начале этой недели, после того, как минуло 9 дней со дня смерти Мастера и Мэтра Александра Градского, нервно ожидавшаяся встреча труппы театра с новым художественным руководителем состоялась. В чем-то она успокоила артистов, но в чем-то многие вопросы и переживания повисли, что называется, в воздухе. Никто пока не знает; надолго ли?

Помимо Алексея Львовича Рыбникова, на встречу приехала начальница управления театров и концертных организаций Департамента культуры Москвы Наталья Дрожникова. Артистов волновали не только экзистенциальные аспекты взаимоотношений с новым руководством, но это было одним из важных переживаний, поскольку в личном и эмоциональном плане вряд ли кто-то сможет заменить Градского. Не только потому, что он был человеком гомеровского полета, а еще и главным в их жизни открывателем, наставником, педагогом, продюсером, руководителем, кормчим, по сути „отцом родным“.

Он все это начал, основал (точнее - выбил) театр, собрал труппу из артистов, которых отбирал с ювелирным тщанием, „наставничая“ и на шоу „Голос“, наскребая и по другим сусекам: 28 музыкантов блистательного оркестра, 19 солистов, включая Дину Гарипову, которую отобрал еще в 2013 году на конкурс „Евровидение“ (песня What If заняла 5 место, а позже была включена в официальный список „50 лучших песен за всю историю „Евровидения“); победители и финалисты „Голоса“ разных сезонов; Андрей Лефлер, Александра Воробьева, Михаил Озеров, Селим Алахяров, Елена Минина, наделившая Маргариту своим голосом и харизмой на уже исторической записи рок-оперы „Мастер и Маргарита“, многие другие. Состав не бедный, сказать прямо…

Переживания возвышенного толка, разумеется, усугублялись и бренными заботами; оставят ли прежнюю зарплату, например? Вес и авторитет Градского, возглавившего театр хоть и своего имени, но принадлежащий городу, обеспечивал его труппе весьма тепличные условия даже в катастрофические пандемийные времена, сопровождаюшиеся оглушительным цыганским хором поп-звезд всех мастей, рангов и шлейфов с одной лишь жалостливой песней на все лады „Денег нет“.

У „птенцов Градского“, как утверждают инсайдеры, всегда была гарантированная зарплата под 100 тысяч в месяц, независимо от „сборов-несборов“, плюс разные надбавки, коэффициенты, „концертные“, „премиальные“ и прочая. Не чиновничье-депутатский шик, конечно, не наваристая отрыжка сытой икоты культурных управленцев из госгорглавков, но и не зубы на полку… Госкормление артистам пока пообещали сохранить - „на достойном уровне“. Если не будут брыкаться, надо, правда, полагать…

К самой фигуре 76-летнего композитора Рыбникова в театре отнеслись, судя по разговорам с разными свидетелями событий, пока весьма осторожно и без телячьих сантиментов. Существует некоторое подозрение, что фигура он временная, и это, мол, подчеркнуто приставкой „и.о.“ (исполняющий обязанности) в назначенческих филиппиках. „Там (в департаменте культуры, прим. редакции) кого-то ищут, поделились с „МК“ упомянутые свидетели событий, Зашевелились ведь все лобби. Пока вот удалось пристроить Рыбникова - занять место. А дальше пока никакой определенности. На жирный кусок (осиротевший театр, прим. редакции) у многих сейчас слюнки потекли“.

По утверждению этих людей, Рыбников был не очень многословен, театр как помещение ему почему-то не понравился, и вообще, он сказал, что после встречи уезжает на лечение, а „вы тут работайте, как и работали“…

„МК“ несколько раз пытался узнать отношение самого Алексея Львовича к происходящему, но, видимо, маэстро решил осторожно воздержаться пока от скоропалительных публичных заявлений и объяснений. Однако взглядом на развитие событий и впечатлениями от встречи с новым худруком с „МК“ поделились на условиях анонимности (все всего бояться, такие времена!) сами солисты театра Градского.

Как вам понравился новый художественный руководитель, какие впечатления оставила встреча с ним?

Нам пообещали, что ни концепцию, ни состав труппы не будут менять. Возможно, только помогут по-дружески - с режиссурой, с какими-то постановочными моментами. Глобально обещали не трогать, всячески заверяли, что нас никто не собирается ломать через колено, все будет хорошо, будут помогать с гастролями, с программой. Но только время покажет, что будет дальше. Пока все нормально, работаем, как работали.

Значит, опасения о грядущем апокалипсисе пока не подтвердились?

Более или менее. Все переживания шли от неизвестности. Поэтому с некоторым опасением мы ожидали, что нам скажут. Важно было понять, какие намерения по отношению к театру, к труппе у нового руководства, назначенного сверху.

Чего опасались больше всего?

Опасаемся изменения формата. У нас был и есть музыкальный театр. Не хотелось бы постановок, где бы нас могли заставить работать под минусовки, например. Мы бы хотели работать, как и работали, с оркестром, живьем и продолжать оставаться музыкальным театром в полном смысле этого определения.

Репертуар играет значение? Если, например, Алексей Львович придет с собственными идеями?

Такое может быть. Рыбников - очень хороший композитор. Возможно, он нам предложит что-то интересное. Главное, чтобы это было в русле нашего профессионального амплуа. Мы не против, только с удовольствием.

Не возник ли в связи с этим вопрос о переименовании „Градский Холла“, например, в „Рыбников Холл“?

Нам обещали, что этого ни в коем случае не будет.  

Какое впечатление произвел на вас Алексей Рыбников как человек и руководитель?

Мы раньше не встречались, не были знакомы. Показалось, что он очень порядочный человек, понимающий, чуткий к собеседникам, их мыслям, позиции.

Настроенный на долгую и серьезную работу в театре?

Не знаю. Но есть хорошая пословица о том, что нет ничего более постоянного, чем временное. Мне кажется, что так все и останется.

Вам, наверное, трудновато так быстро переключиться с фигуры Градского, чьим духом в театре пронизано буквально все, на нового человека?

Алексей Львович был очень тактичен. Выразил всем артистам свои соболезнования, сказал, что был потрясен тем, как неожиданно и скоропостижно все случилось. Нам даже показалось, что он сам был несколько смущен, что так спешно принято решение о назначении нового художественного руководителя. Сказал, что все - очень хорошие вокалисты, многих из нас он слушал, знает и будет рад с нами поработать. Мы, в свою очередь, представили ему труппу, рассказали, как, кто и в каком режиме занимается художественной частью. Он пообещал всячески помогать нам.

Г-н Рыбников объяснил, почему именно он был выбран на эту должность? Были ли другие кандидатуры? Возможно, роль сыграло то, что и он, как Градский, творил крупные формы, вроде рок-опер „Звезда и смерть Хоакина Мурьеты“, „Юнона и авось“?

Нет, не объяснил.

Ходят слухи, что на это место претендует и сын Градского Даниил, который помогал отцу, входит в штатное расписание театра, у него есть свои амбиции - не только творческие, насколько можно понять, и что якобы были даже соответствующие договоренности с городом. Он вроде бы даже предлагал „писать письмо Путину“. Не написали?

Может быть так и было, но, как видим, Департамент (культуры) настроен на то, чтобы передать все это дело кому-то из народных артистов.

Полагаете, логика властей в том, что назначенный руководитель должен быть в любом случае с важным статусом, а не просто „наследным принцем“?

Да, безусловно, руководитель должен быть с именем, с образованием - видимо, именно в таком русле развивалась мысль… Если честно, сложно понять, чего именно хочет Даниил. Хочет помочь, но чем и как, пока не ясно. Главное, что хочет помочь, и этот порыв, надеюсь, будет канализирован в продуктивное русло.

В любом случае, у нас, солистов, давно есть свой худсовет, и пока Александр Борисович болел, мы все это время прекрасно работали сами. Он все наладил. Если возникала такая необходимость, все, что нам нужно было сделать, это - позвонить, и он давал „добро“, обсуждал, советовал, что-то корректировал и т.д. Эта система очень хорошо работала.

То есть вы были достаточно автономны даже в отношениях с худруком?

Да, мастер соорудил лодку, и эта лодка давно и успешно плыла, плывет.

Вы бы хотели сохранить именно такое состояние?

Да. Алексей Рыбников заметил, что у нас не так много концертов проходит, как могло бы быть, и предложил работать именно в этом направлении.

Не обсуждаете ли возможный музыкальный спектакль или концертную постановку памяти Градского с его песнями, музыкой?

Мы об этом уже думаем, о большом концерте-трибьюте, и Рыбников даже это предлагал на нашей встрече. В принципе, такой концерт надо было сделать уже давно, жаль, что повод теперь - такой грустный.

В дни прощания с Александром Борисовичем разгорелся скандал с увольнениями из театра. Потом уточнили, что уволили не артистов, а „всего лишь“ уборщиц, пристроив под шумок похорон якобы чью-то блатную клининговую компанию? С душком вышла история…

Мы в труппе толком даже не знаем, кого уволили - уборщиц, не уборщиц. Честно говоря, это больше технический момент. Во всяком случае, наша охрана, которая всегда была, на месте. Звук, свет, бухгалтерия - все на месте. Не знаю, кого они уволили, может быть, действительно, уборщиц?…

Просто многое подается сейчас очень утрированно, и не все основано на реальных фактах. Как только надо будет бить в колокола, мы сразу начнем, заверяю вас. Сейчас, наоборот, все пытаются понять друг друга, настроиться работать дальше. Судя по всему, это не очень быстро происходит. Потому что и у Рыбникова своих дел очень много, и он особо пока не вникает в наши дела. Мне кажется, только через полгода станет ясно, что из всего этого вышло.

Градский и Рыбников совершенно разные люди, и содержательно, и по темпераменту, энергетически. Насколько сложной вам видится притирка друг к другу?

Не понятно, как эта притирка произойдет. Пока все сосредоточились просто на том, что надо работать. Очень много сил уходит на все эти домысливания, предположения.

Из богатейшего творческого наследия Градского отдельной ценностью и мощным явлением остается рок-опера „Мастер и Маргарита“. Осталось замечательное издание в грамзаписи, но никогда не было театральной постановки. Понятно, и об этом мы не раз говорили с Мастером при жизни, что в оригинальном виде, в котором опера существует в записи, поставить ее на сцене в принципе невозможно. Тем не менее, не возникало ли идеи дать этому произведению какую-то новую жизнь, версию на сцене театра Его имени?

Пока нет, но, может быть, через какое-то время этот вопрос назреет. Вы правы, он сам говорил, что это практически нереально. Он сам записал в этой опере четыре партии. Кем заменять эти ведущие партии - не понятно.

Плюс роли в исполнении многих знаменитых артистов, певцов, актеров, некоторые из которых тоже ушли уже из жизни, как Иосиф Кобзон, например. Собрать многих других на одной сцене в одно время не представляется возможным. Что касается трактовки силами труппы, то в нашу концепцию заложен более концертный формат - песни с визуализацией, не масштабные постановки. Сцена у нас маленькая, она не подходит для таких масштабных форм, как опера „Мастер и Маргарита“. Мы еле туда влезаем сами с оркестром. У нас именно музыкально-песенный театр. Но в какой-то версии, возможно, удастся эту идею воплотить. Будем думать…

***

Как бы ни сокрушались чистоплюи, но жизнь такова, какова она есть, и, помимо судьбы театральных „птенцов Градского“ и их альма матер, праздную публику, конечно, волнует тема наследства применительно к его другим птенцам, оставшимся от нескольких браков.

Четверо детей от двух жен - третьей Ольги и четвертой Марины; Даниил, Мария, Александр, Иван. Духовное и материальное наследство - как две стороны одной медали, часто неразделимы. И всегда - не только поле битвы, если наследников много и особенно если есть, что делить, но и шахматная партия. Которая весьма усложнилась после того, как прожившая 18 лет в гражданском браке с маэстро Марина Коташенко, в пожарной спешке, как говорят, настояла в октябре на официальном оформлении брака с Александром Градским. „Когда ему стало совсем худо“, язвят некоторые, намекая на корысть последней спутницы жизни музыканта и поэта.

Проще пареной репы судить-рядить со стороны расхожими штампами, развешивая ярлыки. Но есть история жизни. В ней у человека широченной натуры и вселенского масштаба Александра Градского, помимо не очень глубоко осмысленных „молодежных поступков“, как он называл первые браки, в том числе со знаменитой актрисой и писаной красавицей Анастасией Вертинской, был 21 год союза с одной и 18 лет с другой женщинами. Не год, и не два! Это что-то значит и чего-то стоит и в одном, и в другом случае. 

Понятно, что теперь, когда одна из этих женщин сумела формализировать долгую жизнь с маэстро на последнем, что называется, вираже, вопросы наследства обострились и усложнились. Каждая из женщин будет защищать себя, своих детей, их общие интересы, и, скорее всего, испытывать объяснимую неприязнь и ревность к соперникам.

Источники, близкие к обеим семьям, утверждают, что на фоне событий „все напряжены“, Ольга Градская (третья жена) уже наняла „хороших юристов“. Надо полагать, и Марина Коташенко не сидит сложа руки. Однако, помимо „несметных сокровищ“, о которых любят судачить, как и о „баснословных долгах“, друзей Градского больше и намного серьезнее беспокоит в частности вопрос его библиотеки. Они подозревают, что последней молодой жене „не очень нужны эти книжки“, а главное, что в этой библиотеке остался огромный архив Александра Борисовича. Друзья рассказывают, что он сложен в огромных кожаных мешках.

„Он же ничего не разбирал, сокрушаются теперь, а там всё, в этих мешках; какая-то переписка, листочки с воспоминаниями, статьи, фотографии, клавиры. Когда мы приезжали к нему на Козихинский (переулок), он вываливал эти кучи и балдел, перебирая“. Однако, Ольга, считающая себя более мотивированно ответственной за бесценное творческое наследие, бережнее и грамотнее, чем кто бы то ни было другой, к нему относящаяся, утверждает, что „ничего не может теперь забрать“. Друзья беспокоятся: „Судя по всему, Коташенко уже все вывозит оттуда. Куда, зачем - никто не знает. А это нужно разбирать, заниматься этим“.

Деньги, драгоценности, антиквариат и прочие „мильёны“ так или иначе поделят, и все это со временем все-равно обратится в тлен. А вот бесценные фолианты, конечно, надо бы спасти, сберечь. Не для жен, детей, семей. Для всех нас. Для нетленной истории искусства…

Источник




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели