Search
2 октября 2022
  • :
  • :

Рашкин озадачился вопросом о пользовании кремлевской связью после запрета суда

Вечером 13 декабря Басманный суд Москвы запретил коммунисту Валерию Рашкину, обвиняемому в незаконной охоте на лося, до февраля 2022 года выходить из дома с 23.00 до 7 утра, общаться с другими фигурантами дела, а также пользоваться почтой, телеграфом, телефоном и Интернетом. Последние запреты могут помешать ему полноценно работать депутатом.

Рашкин озадачился вопросом о пользовании кремлевской связью после запрета суда

Валерий Рашкин (второй справа) в Госдуме в окружении соратников по фракции. 14.12.2021.

Фото; Мария Рыбакова

Запрет определенных действий -дна из самых жестких мер пресечения, прописанных в Уголовно-процессуальном кодексе. Суд по предложению следователя вправе установить из предложенного законом перечня один или несколько запретов. Басманный суд в данном случае избрал четыре из шести возможных.

Когда представление о разрешении привлечь коммуниста Рашкина к уголовной ответственности за незаконное убийство лося рассматривалось Госдумой, генпрокурор Игорь Краснов так объяснял, зачем на время следствия нужна именно такая мера пресечения и нельзя ограничиться, скажем, подпиской о невыезде; „Рашкин прекрасно знаком с лицами, с которыми он там (на охоте в Саратовской области. - „МК“) был, и может оказать на них воздействие“. Юрист МГК КПРФ Мухамед Биджев в разговоре с „МК“ признал, что запрет на общение со свидетелями и другими фигурантами этого уголовного дела о незаконной охоте „единственный, который можно хоть как-то объяснить, он соответствует установленным УПК задачам и целям уголовного процесса“. Остальные, по словам г-на Биджева, или „смешны“ (вроде запрета покидать дом ночами), или производят впечатление намерения „под ширмой запрета определенных действий, по сути, временно отстранить Рашкина от должности“.

И правда, как может современный депутат исполнять свои обязанности без почты, телефона, телеграфа и Интернета? Первый замглавы думского Комитета по госстроительству и законодательству Юрий Синельщиков (КПРФ) тоже считает, что „фактически депутата отстраняют от должности, при этом будут продолжать выплачивать ему зарплату“. И Валерий Гартунг („СР“) полагает, что установленные запреты „конечно, ограничивают возможности“: он напомнил, что во время обсуждения представления генпрокурора фракция „СР“ обращала внимание на то, что „очень сложно“ при установлении такой меры пресечения провести грань между политической деятельностью депутата как публичного лица, к данному уголовному делу отношения не имеющей, и его частной жизнью, в которой он там нечто незаконное с точки зрения следствия совершил.

Но ходить-то на пленарные заседания и работать в своем думском кабинете г-ну Рашкину никто не запрещает? Он и ходит. „Теперь еще чаще будет ходить“, - ехидничают коллеги по палате.

Сергей Обухов (КПРФ), сидящий в зале рядом с г-ном Рашкиным, по просьбе „МК“ переговорил с ним и рассказал, как выглядит ситуация на данный момент. Все ограничения уже вступили в силу, а с людьми связываться без телефона и Интернета следователь посоветовал „через помощника“. Можно ли пользоваться хотя бы в здании на Охотном Ряду внутренней думской сетью Интранет (в ней размещаются все документы, законопроекты, ведется переписка с депутатами)? Полной ясности нет. Г-н Обухов напомнил, что и система электронного голосования в зале - „тоже Интранет“. Не очень понятно, может ли депутат Рашкин отправлять ответы на обращения избирателей и отправлять в разные ведомства депутатские запросы; да, их технически у всех депутатов обычно отправляют помощники, если речь идет о почте, но можно ли отправлять письмо, подписанное г-ном Рашкиным, который под запретом? „Еще один вопрос - „кремлевка“, телефон спецсвязи, который стоит на столе у каждого депутата Госдумы; вот звонят ему оттуда, и что? Может он разговаривать или нет?“ - интересуется г-н Обухов.

Интранетом, видимо, пользоваться можно, потому что с юридической точки зрения это не Интернет, а внутренняя закрытая система, объяснил „МК“ г-н Биджев…

Кстати, УПК разрешает гражданину, на которого наложен запрет на связь, пользоваться телефоном, если надо вызвать „скорую помощь“, полицию или аварийщиков. И со следователем тоже можно общаться без проблем.

Между тем специализирующийся в области уголовного судопроизводства адвокат Алексей Михальчик рассказал „МК“, что, хотя „при избрании такой меры пресечения, как домашний арест или запрет определенных действий, суды довольно часто устанавливают и запреты на общение по телефону, использование почты и Интернета, их можно назвать декларативными“. Конечно, „фактически подловить при желании реально - доходило до того, что следователи по постам в соцсетях определяли нарушение запрета и требовали ужесточения меры пресечения“, но особых препятствий обычно не возникает, говорит г-н Михальчик, особенно если речь не идет о домашнем аресте; „невозможно проконтролировать исполнение этих запретов, если обвиняемый даже не привязан к определенному помещению“.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели