Search
2 июля 2022
  • :
  • :

В Ленинградской области экс-руководителя школы обвинили в оскорблении власти

  Посёлок Лукаши Гатчинского района Ленинградской области летом 2021 года стал знаменит на всю страну благодаря директору школы, который не принял некачественный ремонт здания. Максим Миронков отказался подписывать документы; по областной программе реновации школу „отремонтировали“, уложив плитку поверх чёрной плесени, а всего подрядчик выполнил только половину работ. В итоге принципиального директора уволили, а теперь еще и написали на него заявление в прокуратуру.

В Ленинградской области экс-руководителя школы обвинили в оскорблении власти

Еще 12 октября председатель районного комитета по образованию Елена Глыбина лишилась места, сейчас она - фигурантка уголовного дела из-за „злоупотребления должностными полномочиями“. Речь о приёмке той самой провальной „реновации“. А в ноябре уволили и ее оппонента волевого директора. Сейчас выяснилось, что глава Гатчинской администрации Людмила Нещадим написала на Миронкова бумагу в прокуратуру, утверждая, что он якобы оскорбляет региональные власти. Бывшего директора вызвали на беседу в ведомство. „МК“ рассказывает историю борьбы за сельскую школу. 

   Максим Миронков опубликовал фото бумаги, которую составила Нещадим, и это феерический документ - с цитатами из группы в соцсети, которая появилась летом 2021, когда родители школьников активно обсуждали некачественный ремонт. Там и сейчас общаются, комментируют, высказывания в адрес администрации бывают довольно резкие - понятно, что чиновникам такое не нравится. „МК“ связался с опальным директором, чтобы обсудить и письмо в прокуратуру, и мечты о сельском лицее. 

   Максим Анатольевич, как вы считаете, с чем связан „донос“ на вас? Это личная месть, антипатия или что?

    Думаю, это просто человеческое и управленческое бессилие. Не могу сказать, что полная некомпетентность, но близко к этому. Родители же бьются не за меня, директора, а за школу, за безопасность и здоровье своих детей. А администрация пытается все перевести в личный конфликт Миронкова, Глыбиной, которая сейчас под следствием, и Нещадим. На самом деле это не так, я оказался на первом плане только потому, что сказал „нет“, когда от меня требовали подписи.

   И, получается, чтобы написать эту бумагу на вас, специально следили за группой, читали там комментарии, чтобы потом процитировать?

    В этой истории есть пикантный момент. Письмо датировано 16 ноября. А буквально через несколько дней появилась информация, что на Глыбину возбудили уголовное дело. То есть они, видимо, тогда хотели „пободаться“. А ко мне претензии сложно предъявить, я как бывший руководитель считаю неэтичными публичные высказывания людям более высокого ранга в этой иерархии. Я отказался от того, чтобы там (в группе - прим. А. С.) что-то писать, комментировать или лайкать, чтобы не скатываться в „площадной“ стиль. Нещадим не понравились не столько комментарии, сколько выступление родителей, когда появилась информация, что Глыбину сняли. Родители поехали к Комитету по образованию, выпили там детского шампанского, развернули плакаты, обратились к президенту Путину с благодарностью за решение вопроса. Администрацию оскорбило в первую очередь это, а не какие-то комментарии. К тому же группа создана в июне, если поискать, там раньше были гораздо более жёсткие высказывания - но из-за них в прокуратуру не писали. 

   Видимо, эта бумага изначально была попыткой в суде доказать, что я не только плохой руководитель, но и экстремист. Меня вызывали в прокуратуру, я сказал там ровно то же, что и вам - что не публикую посты и не комментирую ничего в группе из этических соображений. К тому же я сейчас нахожусь в споре с администрацией, это было бы некорректно. 

   Сколько у вас сейчас судебных процессов идёт? И грозит ли вам чем-то этот донос? 

   Бумага мне не грозит ничем, более того, как я понял, она официально не зарегистрирована, ей даже номер не присвоили, это просто отписка для администрации. Суд у меня основной сейчас один - одиннадцатого февраля заседание по восстановлению на работе, ещё ушли в суд документы против Глыбиной и остальных по поводу клеветы в публичном пространстве, из-за публикаций в муниципальных СМИ, которые городили жуткую ложь про меня летом. Это заседание будет, вероятно, в марте. Плюс готовим ещё два иска к двум изданиям - тоже о защите чести и достоинства. Суда будет четыре фактически. 

    Администрация не раз обвиняла Миронкова в том, что он использует ситуацию, чтобы каким-то образом „пропиариться“. Бывший директор рассказал „МК“, что вместе с родителями хотел сделать из школы лицей. 

    Когда я пришёл в сельскую школу, мне старые учителя, дедушки и бабушки, которые когда-то сами ходили в эту школу, когда её в 1950-м году восстановили после войны, рассказывали о бывших директорах, о ее истории. Я понял, что у народа очень долгая память, в сельской школе она очень крепка. Когда посчастливилось сделать в этой школе реновацию по программе Ленинградской области, я никак не ожидал, что это выльется в такую войну. И ведь программа-то хорошая, суть её великолепная, но к чему это все приводит? Скандалы же не только со школой в Лукашах (Миронков говорит о случае со школой номер четыре в том же районе, где подрядчиком наняли организацию, которая находится в стадии ликвидации - прим. А. С.).

   В каком состоянии сейчас школа в Лукашах?

   Более-менее привели её в порядок. Но если походить посмотреть по углам, все равно некоторые вещи вызывают оторопь. Меня удивила реакция одного из следователей, которые приезжали делать осмотр, чтобы внести все в протокол. Она не поверила, что школа сдана в сентябре, спросила; „а какого года?“. Вроде лоск немножко навели, краской подкрасили, линолеум постелили, крыша не протекает, но уже сейчас видно, что качественного изменения, которое предполагала реновация, не произошло.

   В школе работают замечательные педагоги, которые её очень любят, некоторые из них сами здесь учились и вернулись преподавать. У меня была идея сделать из школы сельский лицей, которую поддержали родители, но для этого было нужно закупать оборудование, повышать квалификацию кадрового состава. Когда мы получили деньги на реновацию и школьный стадион, эйфория была колоссальной. Я и сейчас не отказался от идеи сельского лицея - у нас в этом году произошёл рост качества образования, стало больше победителей и призёров районных олимпиад школьников. Обычно было два-три-четыре победителя, а в этом году шестнадцать, наши дети поехали на областные олимпиады. И дело не в том, что мы за два года стали лучше учить, скорее изменили отношение к детям. Раньше в школе и курили, и наркотики были. Мне удалось с помощью силовиков накрыть целую нарколабораторию в посёлке, это было первое, что я сделал. Потом уже стали организовывать больше кружков, и школа стала для детей чем-то вроде коворкинга, они спрашивали; „а можно мы останемся после уроков, в настольные игры поиграть?“. Да не вопрос, давали детям класс, они там играли до семи вечера. По-моему, это самое важное - начать с изменения сознания, чтобы изменить модель поведения.

   Таких высоких помыслов в районной администрации, кажется, не разделяют. Бумажно-судебная война с Миронковым и родительским активом выглядит мелочно, а, главное, бессмысленно, и ни к качеству образования, ни, тем более, к изменению сознания и борьбе за новое поколение отношения не имеет. 




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели